Ехал зимой, перевернулся — очнулся летом. Но ведь не в госпитале лежу, а здесь же, возле дороги… Амнезия? Может повредил голову? Кружится, немного болит, но не очень-то и сильно… А вдруг… Может я умер? На лбу от таких мыслей выступили холодные капли пота. Глупости какие! Я больно ущипнул себя за руку. Перестарался — зашипел даже. Ну вот, что и требовалось доказать — мертвый бы ничего не почувствовал. Чертовщина какая-то… — я снова посмотрел на автомобиль. Моего джипа не было и в помине, вместо

Горыня Григорьевич Стародубский не задумывается над тем, есть ли жизнь после смерти или там чёрная пустота. Пусть об этом чаще задумываются враги Российской империи, и прежде всего те, кто приходит сюда с огнём и мечом. И Крымская война уже не будет такой, как в нашей истории, и даже боги сильно пожалеют, что стали врагами империи.

Судьба и закинула меня в 1941 год. Я оказался в теле родного деда, сотрудника таинственного 13-го отдела НКВД. Что за хрень? — Я, собственно говоря, задал вопрос сам себе, ибо начала формироваться мысль о внезапном безумии, резко накрывшем меня с опозданием.

Рожденный на каторге, с детских лет он вынужден выживать на четвертом уровне Изнанки. Он рано потерял мать. Он не познал беззаботного счастья детства. Твари Изнанки ему ближе, чем люди. А люди делятся на своих и чужих. При этом своих так мало, а чужих так много. Император лично назначил его Повелителем Изнанки. Ну что ж. Значит, не вставайте на пути Темного Призрака. А иначе…

Жил себе, поживал в губернском городе владелец маленькой антикварной лавочки, торговал потихоньку… А тут весь мир кувырком – коронавирус. И в придачу – космодесантник-попаданец еще подселился… Попаданцы – они разные. Кто песни ворует, кто Иосифу Виссарионовичу подсказывает. Ванька Воробьев не такой – он публичными домами и притонами разврата в Вятке и уездах губернии ведает. Законы Российской империи такой промысел дозволяют…

Хан Батый назвал этот город «злым». Ещё нигде его войско не встречало столь ожесточённый отпор. Русские витязи отважно бились на крепостных стенах маленького Козельска, защищая его от несметных полчищ кочевников. Семь долгих недель длилась осада. Потом город пал. Ворвавшись в Козельск, завоеватели не пощадили никого, даже грудных детей. И вот появился шанс переиграть тот бой, навсегда изменив привычное русло истории. На помощь далёким предкам отправляется отряд российского спецназа во главе с

Одна тысяча девятьсот двенадцатый год, Беловежская пуща. Цесаревич Алексей на грани смерти, газеты публикуют официальные бюллетени о тяжелой болезни наследника. Страна притихла. Но случилось чудо: мальчик поправился. И всё бы хорошо, одно только нехорошо: душа цесаревича покинула этот мир, отбыв в неведомое. Её место заняла душа юноши, погибшего во время «дня ракет» в августе 2026 года. Беловежская Пуща стала местом, где изменилась История. Та самая, с заглавной буквы.

Когда ты утром выходишь из дома, кто знает, что ждет тебя за порогом? История человека из нашего мира, который попадает в магическое средневековье и пытается найти там свое место. Что ждет нашего героя? Приключения, настоящие друзья, горячие женщины, кровавые битвы и попытки сделать этот мир лучше внедряя в жизнь передовые изобретения.

С удовольствием посмотрев на идущих к дому жену с внучкой, которую уже надо укладывать на боковую, Владимир Алексеевич плеснул ещё на два пальца вискаря и повернулся к реке. Темнеющий лес, подсвеченный молодой луной завораживал. Почему-то в голову полезли мысли о прожитой жизни. Эх, если бы можно было вернуть время, прожить жизнь заново. Нет, грех жаловаться, старался, тянул. Любимая жена, дети, внуки, в доме все есть. Но как тяжело это далось. Опять заняло сердце. Стараясь дышать осторожно,

"Когда жизнь дарит второй шанс... и ставит на грань!" 1936 год, Испания охвачена пламенем гражданской войны. Лёха Хренов, советский лётчик, оказывается в эпицентре событий, где любовь, война и опасности переплетаются в бесконечном круговороте. Сломанные судьбы и горящие самолёты, испанское золото и мессеры, дружба и измена — Лёхе предстоит пережить всё это, порой с юмором, порой с отчаянием, но всегда с несломленным духом. Поможет ли ему знание будущего? Сможет он научиться различать,